вторник, 18 февраля 2014 г.

Иаков и Некто. Борьба с собой


Иванов Александр Андреевич. Борьба Иакова с Богом. 1850. 
 По программе вальдорфской школы в третьем классе изучают мифологию Ветхого завета. Я помню, что Т. Н. Толстая в одном из своих эссе рассказывала, как важно изучать Библию, потому что европейская культура во многом опирается именно на библейские образы, и это важно знать. Но руководство американского ВУЗа, где она преподавала, не позволило изучать Библию в курсе литературы, так как истолковало это как нарушение свободы вероисповедания или навязывание религиозных догм.
Но действительно, невозможно жить в мире, во многом еще христианском, интересоваться искусством и литературой - и не быть знакомым с Ветхим заветом. То есть - возможно, но теряется минимум огромное знаточеское удовольствие. Радость узнавания.
Потому что начав читать, рисовать, лепить и излагать сюжеты этой древней мифологии мы тут же начали видеть библейские мотивы в книгах, фильмах, детективах и романах.



Отмечу, что иногда с большим трудом удается сохранять серьезность в отношении некоторых сюжетных линий. Книга написана очень живо, с множеством бытовых подробностей, а где-то напоминает разговор двух кумушек: "а он сказала, а она сказала, а он сказал, а она сказала".
Это очень соблазняет к буквальному истолкованию событий, поиску исторических объяснений. Но в таком случае - возникает большой вопрос - а чего же эта книга, где патриархи поступают очень сомнительно, на мой скромный взгляд, до сих пор так востребована? И вдохновляла на протяжении двух тысяч лет на великие произведения искусства?
Тут мне помогло знакомств с циклом лекций Александра Данилина "Метафизика", где предложено рассматривать Ветхий завет не буквально, а метафорически.
Ветхозаветные истории - как метафора человеческой души и ее жизни.
С этой точки зрения - ветхозаветные образы очень плодородны.

Вот например, сюжет, где Иаков (человек очень интересной судьбы и очень спорных в моральном отношении поступков) остается один. И неожиданно мы видим его в борьбе с Некто!

И остался Иаков один. И боролся Некто с ним до появления зари; и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с Ним. И сказал [ему]: отпусти Меня, ибо взошла заря. Иаков сказал: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня. И сказал: как имя твое? Он сказал: Иаков. И сказал [ему]: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь. Спросил и Иаков, говоря: скажи [мне] имя Твое. И Он сказал: на что ты спрашиваешь о имени Моем? [оно чудно.] И благословил его там. И нарек Иаков имя месту тому: Пенуэл; ибо, говорил он, я видел Бога лицем к лицу, и сохранилась душа моя. И взошло солнце, когда он проходил Пенуэл; и хромал он на бедро свое. Поэтому и доныне сыны Израилевы не едят жилы, которая на составе бедра, потому что Боровшийся коснулся жилы на составе бедра Иакова.(Книга Бытия)


Он остался Один и боролся с ним Некто. Только что нам подробно расписывали, как Рахиль прятала идолов отца под верблюжьим седлом, чем и как объясняла свое нежелание вставать, подробно разжевывали сложные отношения иаковых жен между собой, а тут - никакого упоминания - откуда взялся Некто, пришел? Напал?

Чего вдруг? 
Что побудило Иакова остаться в одиночестве?
Можно представить, что это борьба человека с самим собой, с чем-то в себе. Причем с чем-то очень сильным, равнозначным или даже сильнейшим.

Иаков - человек очень умный, по крайней мере - практически. И в то же время он может слышать бога в себе. Мы бы сказали, что речь идет об интуиции, о голосах бессознательного - которые всегда знают на все ответ. А сознанию важно услышать этот ответ и правильно его понять.

И вот, Иаков, олицетворение хитроумности (что-то от Одиссея в нем есть) отделяется наконец от дома своего тестя, и идет навстречу своему близнецу, Исаву. Идет в страхе, что сейчас будет страшная драка. Он предпринимает практические шаги для восстановления дружбы с близнецом.

И вот в нем самом происходит борьба.

Причем, эпизод с Борьбой, так же как и эпизод с Лестницей - затерян в ворохе приключений Иакова. И что заставило меня обратить на него внимание - так это знакомство с западноевропейской живописью, где этот сюжет рассмотрен на все лады. Иначе - проскакали бы мимо этой сцены галопом по европам.

А вот А. Г. Данилин начинает свою лекцию №11 «Бог в повседневном мышлении» цитатой этой сцены и замечанием, что это один из самых знаменитых фрагментов Книги Бытия. То есть я, человек профанный, не христианка, не обратила бы внимания, если бы не живопись, но для многих людей - это эпизод важен сам по себе, вне привязки к искусствоведению.
Конечно, я решила послушать всю лекцию - потому что меня саму этот таинственный момент очень заинтриговал. И вот что звучит в лекции:

 Вся наша повседневная жизнь построена на принципах «а почему бы и нет?». Человек, который просто задумывается о том, почему он совершает те или иные поступки, зачем он оказался в этом мире в это время (то есть, задаётся вопросами, на которые на самом деле нет окончательных ответов) — начинает борьбу. Как только возникает банальный вопрос «почему?» или «зачем?», — человек начинает великую борьбу Иакова с Ангелом или с Богом.


Чтобы понять это место, лекцию пришлось послушать с начала три раза.
И вот что я поняла.
Когда мы чего-то страстно хотим, что-то нас взволновало, какая-либо тема вызывает наш острый интерес или резкую неприязнь - это всегда повод задаться вопросом "почему" или "зачем". 
Зачем это мне? Почему меня это так волнует?
И в этот момент - начинается беседа-борьба с собой.
Почему с богом - можно понять. Обрести абсолютное начало можно через свою бессознательную часть, через те области души, которые соприкасаются с бессознательным коллективного, и даже с абсолютным началом мира.
Почему же борьба
Это же вопрошание вроде бы. И если смотреть, что это вопрошание к себе же - зачем бороться с собой?
Наверное потому, что спрашивая "зачем" или "почему" мы не хотим услышать ответ?
Или мы его даже предугадываем, но боимся? Например, боимся действовать в соответствии в этим знанием.
Смотрите, с каким бешеным неистовством бросается в это вопрошание Иаков у Эжена Делакруа!



Разве мы, сталкиваясь со сложностями в жизни, и задаваясь вопросом "почему?!!!" не так же бросаемся в бой с собой? (Вместо того, чтобы поговорить, раз уж предоставилась такая возможность).
Или это борьба с самим вопросом - хочу жить, а знать, что да почему - не хочу?
И если следовать библейской метафоре - то и Богу, нашему бессознательному, тоже угодна борьба, ибо на рассвете Некто благословляет Иакова и говорит, что "отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь."

Смотрите, как Морис Дени изобразил эту сцену:

Морис Дени. Битва Иакова с Ангелом. 1893.


Согласитесь, больше похоже на танец. Причем, на первый взгляд, танец близнецов.
Возможно, что Дени, будучи символистом, тоже таким образом обращает внимание на то, что эта борьба - танец вопрошания мира внутреннего.
Тут ведь явно участвуют две равнозначные силы.
А как здорово тут показан рассвет - верхняя часть холста окрашена солнечными лучами.
В то же время, борющиеся оказываются в тени (предрассветном сумраке?) - и это тоже словно метафора того, что Иаков спустился в ночь, погрузился в сумерки самого себя.

Наверное, наиболее явно ситуация борьбы с собой (вопрошания себя?) показан у Гюстава Моро.

Моро Гюстав. Борьба Иакова с Ангелом. 1879

В свете луны, Иаков, с открытыми глазами протянул руки вперед и словно хватает воздух, все тело его напряжено, он явно в борьбе. Но с кем?
Женственный ангел стоит как мраморная статуя - и в позе статуарность, и в бледности мраморность. 
Словно ему все ясно, и для Иакова - это тоже - дело времени.
Интересно, что жест правой руки ангела - указание на бедро.
Мы знаем, что в итоге ангел повредил состав бедра Иакова. А что если это подсказка? Что такое бедро? Ноги вообще?
Это наша устойчивость, наши корни. Наши представления - о самих себе, о мире вокруг.
Если битва - это вопрошание, то поврежденный состав наших устойчивых представлений о себе и мире - это ответ?

Какая сложная тема, явно тут что-то есть. Нужно продумать это до конца.